Чужое горе

загруженное

Куда уходит гордость? - рассказ Елены Полярной.

Неприятные новости, о том, что бывшая свекровь, парализованная, лежит в больнице, дошли до Насти, через «сарафанное радио». Городок не большой, ничего не утаишь.

Отношения у Насти с Таисией Владимировной были «сложные», а вернее, их не было вовсе. 30 лет они не виделись, живя чуть ли не на соседних улицах, и друг о друге не скучали.

Хотя нет, была одна встреча, на свадьбе у дочери Настиной. Но разве это встречей можно назвать? Они за вечер словом не перемолвились и вели себя, как «слепые», все время двигаясь по параллельным прямым, которые, как известно никогда не пересекаются. Одним словом – «бывшие родственники».

А то, что дочь всю свою родню по отцовской линии на свадьбу пригласила, Настю, конечно, не грело. Но… и не задевало особенно. Отец все-таки… Другого ведь не было. Единственное неудобство -  не приятно было тамаде объяснять, что садить их рядом не надо, и пить за здоровье папы и мамы, а потом кричать горько родителям – тоже ни к чему…

Ведущий недавно в город приехал, поэтому подноготную их Мухосранска еще не знал.  Кроме того, мужик… И кто это на свадьбы ведущими мужиков приглашает? Но молодые уперлись – модный ди-джей, продвинутый, креативные свадьбы проводит… Пусть. Лишь бы им хорошо было.

А свадьба действительно прошла, как надо. Все остались довольны.

Настя, конечно, мужнину родню на свадьбе исподволь разглядывала. Любопытно было посмотреть, что с бывшими врагами время сделало. Мужа и свекра она к врагам не относила. Они были из породы «пресмыкающихся».   А вот свекровь… О том, что ее с мужем свекровь развела, она была уверена на 100%.  Сам он на такие поступки был не способен. Впрочем, и не на такие тоже. Он, похоже, вообще был ни на что самостоятельное не способен. Есть такие. Кто-то их подкаблучниками зовет, кто-то жалеет… А зря. Таких все устраивает, лишь бы их не трогали. Равнодушные они, но это Настя только сейчас поняла.

Муж на свадьбе был с двумя детьми от второго брака. Первый сынок был интересный – высокий, плечистый и смазливый, в отца пошел. А второй – лицом не вышел, говорят весь в мать. Но, про нее нет смысла вспоминать, про покойных или хорошее, или ничего…

Из всех, ее, конечно, больше всех свекровь занимала… Разглядывая сильно постаревшую, раздавшуюся женщину, виновницу ее страданий, она с горечью и удивлением вспоминала, как рыдала ночами в подушку, чтобы не разбудить 3-х летнюю дочурку. И успокаивалась, лишь представив, как та вырастет, станет умницей и красавицей, найдет себе принца на белом коне, и будет выходить за него замуж… А она свекровь на свадьбу не позовет!

А та придет, будет проситься, унижаться… Мол пустите, внученьку со свадьбой поздравить, а Настя встанет гордо из-за стола и скажет так, чтобы все-все гости слышали: «Смотрите, вот плачет женщина, которая лишила этого ребенка отца. Которая выгнала нас из дома. Которая ни разу не подарила малышке на день рождения подарка. Которая даже за костюмчик, который купила внучке, с меня деньги потребовала! Смотрите на нее! А когда внучка выросла – вот, пришла. Прощение просит...» Обычно на этом Настино уязвленное самолюбие было удовлетворено, фантазия дальше не шла, и она, успокоившись, засыпала, уверив себя, что и без отцов дети растут…

И вот, свадьба, дочь сидит в белом платье… А воспоминания о ночных страданиях вызывают усмешку. Вот дура молодая была. Нашла, о чем плакать… Все давно в душе улеглось и быльем поросло. Позорить и обличать никого не хочется. Зачем? Чтобы своему ребенку праздник портить? Было бы из-за кого… Если бы она всю жизнь помнила все обиды, то под их грузом и утонуть можно было.

Хотя, если по справедливости, крови из нее свекровь попила вволю. И главное, изобретательная на каверзы бабенка была, жуть. Каждый день, что-то новое придумывала. Пока без ребенка жили, носом в каждую соринку на полу тыкала, а свой нос от еды, что Настя готовила – воротила. Иногда, так уж несправедливо укорит, что даже свекор не выдерживал и осаживал жену, вспоминая их молодость.

Особенно ему нравилось рассказывать, как тогда еще юная свекровь накормила его супом из не выпотрошенной куры. Когда он рассказывал, эту историю, смачно жуя Настины котлеты, которые особенно ему полюбились за сочность (Настя секрет знала – картофелину сырую в фарш проворачивала), свекровь зеленела от бешенства и закрывалась в спальне.

Потом свекор шел мериться и, конечно, занимал ее сторону. Муж и жена – одна сатана.

Но это были цветочки… Настоящая война началась, когда на свет дочурка появилась… Свекровь тут же заявила, что Настя должна институт оставить. Она помогать не будет, да и Насте высшее образование ни к чему. Вот вся их семья без него живет – и прекрасно себя чувствует.

Настя уперлась и учебу не бросила. Ночами рефераты писала, а когда зачеты сдавала, то весь курс в коридоре ее ляльку качал… На красный диплом шла, несмотря на то, что дома шли военные действия. Свекровь наступала по всем фронтам, и явно одерживала победы.

Пеленки и распашонки маленькой дочки, с вечера, настиранные и развешанные на балконе, утром Настя находила сырыми и сброшенными на пол. Вместо них на веревке, гордо, как флаги, реяли панталоны свекрови. Приходилось досушивать белье на батареях – голого ведь ребенка не оставишь.

рассказ - "Куда уходит гордость?"

рассказ - "Куда уходит гордость?"

История с утюгом, повторяющаяся каждый день, вообще на анекдот похожа. Когда Настя гладила белье, свекровь с регулярной периодичностью вскакивала и отключала вилку, приговаривая: «Электроэнергию экономить надо, вот остынет, снова включишь».

Вставала свекровь рано, часов в шесть. Умаявшаяся за ночь с беспокойной малюткой, Настя, выкроившая себе часок для сна, просыпалась от дикого звона и грохота. Свекровь разбирала кладовку, расположенную рядом с дверью в их комнату. Ребенок начинал плакать, Настя вскакивала и хватала дочь на руки, а удовлетворенная свекровь уходила, ворча: «Постоянно бардак в кладовой, никогда ванну после мытья не место не поставят».

Кипятить белье было нельзя – запах раздражал. Потом и стирать стало нельзя – Настя стала совмещать прогулку со стиркой, благо химчистка, на первом этаже которой был цех самообслуживания, была рядом с домом. Яблоки для ребенка покупала в три дорога и по одной штуке, на большое денег не хватало. И после этого, было ужасно противно, моя полы, найти целый ящик фруктов, спрятанный под кроватью свекрови. Видимо, свекор из командировки привез.

Всех придирок и козней, даже вспоминать не хотелось. Но все это было мелочи по сравнению с равнодушием и холодностью, проявленной по отношению к родной внучке. За полтора года, что Настя жила с родителями мужа, свекровь ни разу девочку на руки не взяла, ни разу не поиграла, не погладила по головке…

Устав от таких отношений, Настя уговорила мужа квартиру снять. Но не прошло и полгода, после переселения, как попала она с дочкой в больницу. Через две недели выписалась и… поняла, что войну со свекровью она проиграла. Из больницы муж ее с ребенком не забрал, а пустая квартира, куда она добралась на такси, заняв деньги у девчонок по палате, сияла пустыми шкафами…

Сбежал, поняла она. Но на поклон не пошла. Так как сразу поняла, что выяснять отношения придется не с мужем, а со свекровью. А на это, после больницы, у нее сил не было.

Развелись они не сразу… Она все ждала, что он одумается. А он за это время себе другую присмотрел. Вернее, не он, как потом ее просветили городские сплетницы, а свекровь. Новая невеста была его старше, некрасива, зато с квартирой. И это был решающий фактор, который, кстати, открыл глаза Насти на причину ненависти свекрови. У нее не было квартиры – вот в чем был основной ее дефект, который было невозможно исправить.

Неожиданный визит бывшего мужа, позволил ей задать, мучавший вопрос.

- Послушай, а как тебе мать разрешила на мне женится. У меня же квартиры не было?

- У тебя не было, - не смутившись ответил он. – Зато у твоей бабушки есть. Мои думали, что после свадьбы, твоя родня бабку к себе заберет, а мы в ту квартирку въедем. Никто же ни ожидал, что ты к нам вселишься, а твоя бабка долгожительницей окажется. Зато вот, посмотри, в какой квартире я теперь живу.

Муж с гордостью достал свадебную фотографию, на которой хорошо был виден обширный метраж в новостройке. Но Настя сразу обратила внимание на огромный живот невесты.

- Месяцев восемь, - уточнила Настя. – Скоро вы управились.

- А, чего тянуть, не молоденькая ведь она, – не смутился бывший, и добавил. – Теперь свои дети пойдут… Сама понимаешь, что тебе я помогать не смогу.

- Мне помогать? – не веря своим ушам, переспросила Настя. – Свои дети, а наша дочь теперь чья?

- Твоя, - отрезал бывший муж и на долгие годы выпал из ее жизни.

- Моя, моя, только моя, - твердила себе Настя, - и хорошо, делить не с кем не надо.

Помощь она у семьи мужа попросила всего один раз. Когда дочери, уже подростку, срочно понадобилась операция. Бесплатно таких не делали, деньг у нее не было. Предчувствовала, что откажут, но как мать не могла отказаться ни от одного шанса. Кроме того, ведь не на шубу она для дочери просила, не на развлечение… Разговор шел о жизни и смерти. И не чужого им человека. Внучки, дочки.

Когда она позвонила и объяснила проблему (звонила свекрови, с мужем что разговаривать), та ей вежливо отказала, ссылаясь на то, что денег нет. Наврала.  Через месяц машину дорогую купили. Значит были деньги, но пожалели… Решили, мол вывернется как ни будь сама.

Она вывернулась… Вернее благотворительный фонд помог. Люди добрые подсказали, она письмо написала, а фонд деньги перевел. Вот как в жизни бывает. Родные оттолкнули, а чужие помогли…

- Бог все видит, - только и сказала Настя. - Да и сил на ненависть и злость не было, надо было работать и дочь выхаживать.

Так жизнь и пробежала, наваливая одну проблему за другой, только разгребай. И она разгребала, барахталась, как умела, подрабатывала, строила кооперативную квартиру, «ползла» по карьерной лестнице», в результате доползла до пенсии и внуков. При этом совсем забыв о всех обидах и своей лелеянной мести. И вот теперь новость – свекровь парализована.

- И кто за ней ухаживает? – как бы невзначай поинтересовалась Настя.

- А, кому ухаживать?  - удивилась «Сорока», принесшая новость. – Дед – муж ее - умер. Невестка – жена твоего бывшего – уже лет десять как на кладбище лежит, сердечная. Уморили они ее. Бывший твой, сама знаешь какой – с него взятки гладки, а внукам она и подавно не нужна. Сдали ее в больницу, пусть там загибается… А ты чего волнуешься. Не твое это горе.  И вообще, думала я о тебе. Ведь если бы тогда с этим недорослем не развелась, так это ты сейчас на кладбище срок уже отбывала. Так что счастливая ты… А об этой змее забудь. Поделом ей.

Забудь… Легко советовать. Весь вечер Настя гнала мысли из головы, а потом не выдержав позвонила дочери. Через трубку был слышен визг и странные шлепки.

- Я мальчишек мою мам, - сквозь шум воды, прокричала дочь. – Ты потом позвони. А если ты по поводу бабушки. То это не наши проблемы. И ты со мной даже на эту тему разговор не заводи. Когда нам было плохо, они про нас не вспоминали.

Понятно, уже в курсе, что за город, - вздохнула Настя. – Дочери действительно некогда. Двое оболтусов, все на ней. Не буду ее тревожить. И положив трубку, долго прислушивалась к себе, пыталась воскресить старые обиды….

Не помогло. Мелко все и глупо с высоты прожитых лет показалось. Ничего кроме жалости. Была жизнь, со своими тычками, загогулинами, была молодость, любовь, обида… Все прошло. Ничего не осталось, кроме сострадания к одинокому пожилому и никому не нужному человеку.  Куда делась злость? Видимо жизнь стерла, вздохнула она и легла спать.

А утром, забежав в магазин, нагрузившись соками и баночками с детскими пюре, отправилась в больницу, где молоденькая медсестра долго выясняла, кто она больной.

- Родственница я, - отмахиваясь от девчонки, Настя прорвалась в палату.

Свекровь лежала около окна. Поправив у нее подушку, переложив безвольную голову поудобнее, Настя погладила морщинистую руку и начала выкладывать в пустую тумбочку баночки с соками.

 – Это в холодильнике хранить надо, - посоветовал ей больная, лежащая на койке рядом.

- Так может у нее там все есть? – расстроилась Настя. – А я тащила зря. Еще удивилась – тумбочка пустая.

- Ничего у нее нет. Как положили – ни ходит никто. Вы первая. Холодильник вон – в углу палаты.

Накормив и обиходив свекровь – белье поменяла, памперс, умыла, причесала, Настя попыталась поговорить со старушкой, начав с погоды… Но та смотрела на нее страдальческими глазами, и было даже не понятно, узнала она ее или нет? Забежала к глав врачу, спросила, понимает ли та что-нибудь, на что он пожал плечами и вручил ей список необходимых лекарств. Настя на прощание заглянула в палату.

- Спит? – поинтересовалась у соседки.

- Плачет, - шепотом ответила та.

Настя вгляделась в лицо свекрови. Скудные слезинки сползали по коричневым бороздкам щек.

-Плачет.  Значит чувствует, понимает. Плачет – значит живет.

 Автор: Елена Полярная 

© Copyright:Елена Полярная , 2015

Понравилось - поделись с друзьями!

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

СТАТЬИ НА ЭТУ ТЕМУ:

Leave a Comment

Filed under Рассказы

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *